Третья статья цикла о том, как проект «Семья в фокусе»* поддерживает семьи на разных этапах болезни, от личной работы с психологом до семейной и групповой поддержки.
*Проект «Семья в фокусе» реализуется в рамках конкурса грантов «Москва — Добрый город» при поддержке «Департамента добрых дел».
Сегодня у Марины первая встреча в терапевтической группе. За десять минут до встречи группы Марина трижды подходила к ноутбуку и трижды уходила обратно на кухню, то воды налить, то еще раз проверить выключена ли духовка. Когда на экране появилась сетка из десяти квадратиков с чужими лицами, ее дыхание стало поверхностным и участилось, первая мысль была: «Что я вообще могу сказать людям, которых вижу впервые? Кому интересна моя история?», Марина с трудом удержалась, чтобы не захлопнуть ноутбук.
(Марина и участники группы собирательные, вымышленные образы. Мы используем их, чтобы говорить о реальных переживаниях, через которые проходят многие люди, все совпадения считать случайными.)
Первые полчаса Марина молчала, отвечала коротко, когда обращались напрямую и внимательно разглядывала других участников. Марина заметила, что кто-то тоже молчал, кто-то, наоборот, говорил без остановки, будто боялся тишины. Один из участников, Дмитрий, узнавший о своем диагнозе полгода назад, всякий раз, когда кто-то начинал говорить о своем тяжёлом состоянии, перебивал бодрым «да ладно вам, всё же хорошо будет, у меня вот тоже так было и ничего, значит и у вас получится» и было видно, как после этих слов, некоторые в группе, особенно те, кому недавно сообщили о распространении болезни, опускали глаза и замолкали.
Почему в группе сначала страшно, а потом становится легче
Тревога и страх, которые испытывала Марина в первые минуты, скорее не про ее устройство личности. Ирвин Ялом, один из практиков и теоретиков групповой психотерапии, писал, что группа для нового участника почти всегда начинается с тревоги: раскрыться перед незнакомыми людьми, показать себя настоящего, без привычной социальной маски огромный риск, на который решиться непросто, а здесь уязвимость удваивается из-за диагноза. Но именно поэтому, по его наблюдению, группа обладает силой, которой не может дать ни один другой формат: она возвращает человеку ощущение, что он не единственный, кто через это проходит, его слышат и принимают.
Ирвин Ялом называл универсальностью переживания феномен, когда человек, годами уверенный, что его тревога, его страх, его тёмные ночные мысли уникальны и постыдны, вдруг слышит их же почти дословно из уст незнакомого человека. Для Марины таким моментом стала история одной из участниц. Ольга тихо рассказала, что иногда, укладывая ребёнка спать, ловит себя на мысли: «А будет ли следующий год». Марина почувствовала, как к глазам подступают слёзы, не от горя, а от узнавания: то, в чём она стыдилась признаться даже себе, оказывается, чувствует кто-то ещё. Слезы Марины стали поводом для динамики, участникам группы удалось сделать этот страх видимым, обсудить, разделить. Марина чувствовала себя сопричастной процессу. Это и есть момент, который в терапии называют катарсисом, освобождающее облегчение, когда невыносимая мысль наконец произносится вслух и оказывается, что мир от этого не рушится.
Что даёт групповая работа
Помимо универсальности переживания и катарсиса есть ещё несколько сил, которые начинают работать именно в группе:
- вселение надежды: видя, что другие участники, столкнувшиеся с не менее тяжёлыми ситуациями и переживаниями, находят в себе опору, человек заимствует у них немного веры в собственные силы;
- альтруизм: возможность поддержать другого, когда кажется, что сам ты только просишь о помощи, возвращает ощущение собственной ценности и субъектности;
- имитационное поведение: наблюдая, как кто-то другой находит слова для невыносимого или иначе справляется со страхом, человек невольно перенимает эти способы, расширяя свой собственный репертуар;
- экзистенциальные факторы: группа даёт редкое пространство, где можно открыто говорить о конечности, несправедливости и одиночестве, без необходимости смягчать, как это обычно преподносится для близких.
Насколько эффективна групповая терапия
Групповая психотерапия не запасной вариант на случай, если индивидуальная работа недоступна, скорее самостоятельное направление или дополнение к индивидуальной. В книге «Групповая психотерапия» Ирвин Ялом приводит данные исследований о том, что это один из наиболее изученных и доказавших свою эффективность форматов психотерапии, а в некоторых случаях, особенно когда главной целью становится социальная поддержка, иногда группа оказывается даже полезнее индивидуальной работы, что всегда зависит от конкретных задач психотерапии. Большинство людей, прошедших курс групповой терапии, отмечают, что получили от неё существенную, ощутимую пользу.
Какие задачи решает группа
У групповой работы есть свои задачи, и они шире, чем просто «выговориться». Среди них, вслед за Яломом, можно назвать:
-учиться оказывать поддержку другим и принимать её самому, получать обратную связь;
-развивать способность выстраивать отношения и общаться с людьми;
-пробовать новые, непривычные для себя способы вести себя с другими;
-говорить о своих чувствах честно и открыто, а не через привычные защитные фразы;
-получать инсайты о собственных мыслях, чувствах и поведении, наблюдая, как строятся отношения внутри группы и за её пределами;
-учиться понимать мысли, чувства и поведение других людей;
-постепенно возвращать себе уверенность в себе и ощущение собственной ценности.
Самораскрытие- важнейшая составляющая эффективности работы в группе. Говорить о себе откровенно необходимо, чтобы терапия принесла пользу, но темп каждый выбирает сам. Рассказывать всё в первую же встречу не обязательно и то, что Марина поначалу в основном молчала, не было ошибкой.
Не менее ценна обратная связь. То, что говорят о твоих словах и реакциях другие участники, часто открывает то, что не видно изнутри собственного опыта. Психологи иногда описывают терапевтическую группу так: «это не место, чтобы заводить друзей, а скорее идеальная лаборатория, где можно в относительно безопасных условиях заметить, как ты на самом деле взаимодействуешь с людьми и при желании что-то в этом изменить».
Но у группы есть и обратная сторона. Бодрая позиция Дмитрия, при всей его доброй воле, тоже защита, только чуждая для остальных: гиперпозитивное «всё будет хорошо» может незаметно закрывать тем, кто рядом с более тяжёлым прогнозом, право говорить о своём страхе честно. Задача психолога здесь не оборвать искреннее желание Дмитрия поддержать, но аккуратно вернуть группе пространство для разных чувств: не только для надежды и оптимизма, но и для страха, злости, усталости, без сравнения, чей путь тяжелее.
Вернемся к нашей героине. К концу самой первой групповой встречи Марина заметила, что впервые за долгое время из тела ушло привычное напряжение в плечах. Не потому, что стало меньше поводов для тревоги, а потому что рядом оказались люди, с которыми можно просто говорить обо всем.
Спустя несколько регулярных встреч группа впервые собралась не в квадратиках на экране, а вживую, в комнате, где стулья расставлены по кругу. Собираясь на эту встречу, Марина ненадолго задержалась перед зеркалом в своей ванной, той самой, белоснежной, где по утрам особенно хорошо ложится свет.
Она смотрела на себя чуть дольше обычного, провела ладонями по вискам короткой стрижки, на которую полгода назад она бы не решилась. Сейчас ее дерзкий, юношеский вид придавал ей уверенности. Платиновый блонд, тоже результат вынужденного эксперимента, теперь делал ярче ее зеленые глаза и лицо воспринималось совсем иначе. Худоба, поначалу пугавшая её саму, читалась по-новому, ясность линий, хрупкость, за которой чувствуется что-то очень устойчивое. В этом отражении в тот день она увидела не то, что потеряла, а то, что есть, несмотря ни на что, это «есть» ей нравилось. Марина поняла, что хочет сегодня сказать об этом вслух на группе. Она вспомнила Лену, ту, что на одной из встреч тихо говорила, как гормоны изменили её тело, как трудно узнавать себя в зеркале, когда лицо будто чужое. Марина решила: сегодня она не скажет ей: «всё будет хорошо», а то, что поняла сама про своё отражение, что снова узнать себя после всех перемен возможно, и иногда в этом новом отражении находится больше, чем в прежнем. С этим ощущением она вышла из дома, уже не только за тем, чтобы получить поддержку, но и чтобы её отдать.
Про проект «Семья в фокусе»
Именно поэтому в проекте «Семья в фокусе» индивидуальная и семейная работа дополняются групповой поддержкой, ведь есть переживания, с которыми справиться помогает не только тот, кто рядом дома, но и тот, кто проходит похожий путь. Мы убеждены, что поддержка должна учитывать разные грани того, что нужно человеку в разные моменты болезни. Каждая семья получает персональное сопровождение, после оценки потребностей специалисты фонда помогают составить индивидуальный план поддержки и сопровождают семью на всех этапах, помогая ориентироваться в доступных услугах и получать необходимую помощь своевременно.
Групповая работа важная часть этого сопровождения: место, где можно перестать быть единственным, кто это переживает.
Если вы или ваш близкий столкнулись с онкологическим заболеванием вы можете обратиться в проект «Семья в фокусе» и получить поддержку в психологической группе.
В следующей серии о тех, кто всегда остается рядом
Пока Марина посещает терапевтическую группу, где не только принимает поддержку, но и отдает её, дома, как обычно, держится Игорь, тот, кто возит на процедуры, решает вопросы с документами и ни разу не признался, что страшно устал, не высыпается и постоянно находится в страхе за жизнь жены, материальное благополучие и состояние детей. В следующей статье о том, что чувствуют те, кто рядом с болезнью, но сам не является «пациентом», и почему поддержка нужна не меньше, а иногда и больше.
